Северная аллея

Девушки весело переговаривались, обсуждали волшебных существ и единорогов, которых не так часто можно увидеть, они были существами осторожными и недоверчивыми. - Да, деревья калечить - не лучшая идея, да и мало ли, дриады еще потом отомстить могут, - ответила Луиза, Аэлле согласно кивнула головой, жаль, конечно, что не удастся увидеть дрид, но... не такими радиальными способами их выманивать их деревьев, тем более не известно есть они здесь или это просто слухи. Надо будет в следующий раз сюда с Тесией придти или эльда Листен, они наверное смогут договориться с деревьями и их обитательницами. - Ну, единороги строго говоря не совсем лошади, а магические существа и да, они тут есть. Точнее бывают, приходят частенько на поляну пощипать свежей травки. Если хотите можем пройти туда, это не далеко, вдруг повезет и мы их встретим, - предложила девушкам. Она и сама любила этих волшебных существ.

- Если хотите можем пройти туда, это не далеко, вдруг повезет и мы их встретим, - предложила Аэлле. - Я бы с радостью их навестила! - радостно улыбнулась Луиза и даже подпрыгнула от нетерпения, но, видимо, их надеждам не суждено было сбыться. В считанные минуты на небе собрались тучи, а потом начал накрапывать дождик. Совсем мелкий, альва его бы даже и не заметила, вот только с каждой секундой он стал усиливаться, и через каких-то жалких несколько секунд на улице хлестал ливень, как из ведра. - Наверное, нам стоит собраться в другой раз! - громко сказала крылатая, так как ливень заглушал практически все звуки, - Сомневаюсь, что единороги будут пастись на поляне в такую погоду. Быстро попрощавшись с девушками, Луиза вдруг высоко взлетела на начинающих тяжелеть крыльях и как можно быстрее полетела в замок, пытаясь как можно меньше промокнуть.

Полумрак предутренних сумерек постепенно рассеялся, уступая место свету нового ненастного дня. На улице было по-утреннему свежо, и деревья стояли, укутанные в взвесь лёгкого полупрозрачного тумана. Ещё кое-где не успел сойти окончательно снег, а уже то тут, то там проглядывались островки пожухлой зелени. С приходом ранней весны в Магисмо даже воздух стал пахнуть совсем иначе - прохладной свежестью талых вод и сыростью неотвратимо оттаивающей земли.

Томасу не спалось. Ему, видимо, вообще редко когда хорошо спалось, - неудивительно, что в повседневной жизни это не добавляло ему ни капли благодушия, а с утра по молодости и вовсе хотелось исключительно одного: убивать. Мания “бить людей палка” с возрастом может и сошла на нет - а вот здоровая нелюбовь к утру так и осталась неизменной. Вот и сейчас Томас с угрюмым выражением лица наблюдал за тем, как над горизонтом постепенно занимается день, и будто мысленно желал ему удавиться. Что, в общем-то, было не так уж и далеко от правды…

С тяжёлым вздохом парень запрокинул назад голову, касаясь затылком шершавой поверхности дуба, у которого давеча присел на корточки - передохнуть. Виски гудели усталостью после очередной бессонной ночи. Хотелось прилечь. А ещё больше хотелось свинтить куда-нибудь на море в незапланированный отпуск.

Порой замок… был просто замком, безмолвным и тихим, как и положено быть древним каменным конструкциям. Но иногда Магисмо, что должен был быть по определению молчаливым, начинал с ним… говорить. Много. Наперебой. Взахлёб. Это нельзя было назвать каким-то одним голосом - скорее, его назойливым многоголосьем. Томас и рад был бы сказать, что это он окончательно поехал кукухой, а не мир вокруг него - да вот только спиритизм вряд ли был той заразой, от которой в принципе можно было вылечиться. Чёрт. Как будто на весь замок он был один такой несчастливец, уродившийся медиумом, и именно на него надо было сваливать всю тяжесть своего призрачного мироздания за неимением других альтернатив. С духами природы в этом плане было как-то проще. Им было не то, что бы всё равно, но как-то не до него, - своих забот хватало по горло, чтобы лишний раз обращать внимание на забитого жизнью студентика, больше похожего на вылезшего из могилы вурдалака. Пеньком притворяется - и ладно. В общем-то, именно поэтому Томас всё больше времени проводил за прогулками, а в замке на глаза живым людям попадался непериодическими урывками. Вот и сейчас, понадеявшись, что никто не станет в здравом уме трогать невыспавшегося злого четверокурсника или вообще выползать рано утром на какую-нибудь пробежку по аллее, Мортемер планировал додремать лишние полчасика на свежем воздухе. В покое. Одиночестве. А самое главное - в умиротворяющей тишине.

Алисия Мартин — ранняя пташка, она всегда гордилась своей суперспособностью вставать с первыми лучами солнца, если не раньше, и при этом всегда высыпаться, насколько бы поздно она не легла спать. Вот и сейчас она проснулась затемно, ещё долго валяясь в кровати и глядя в потолок, думая над смыслом бытия, а потом решила прогуляться. Какое-то время Лис просто брела по тропинкам вокруг замка, пока не набрела на какую-то аллею. Здесь было невероятно красиво для городского жителя, который не так уж и часто выбирался на природу. Даже воздух был другим, чистым и вкусным, не пропитанным выхлопными газами и прочими запахами. Мартин просто шла и глубоко дышала, пока не закружилась голова от избытка кислорода. Смотря на рассвет, девушка вдруг очень сильно пожалела, что не умеет рисовать, а в замке не работает электроника. Было ещё слишком рано и поэтому слишком тихо, и Алисия была даже рада отсутствию других людей, пусть за все время она всё ещё ни с кем не познакомилась. Впрочем, оно и к лучшему, будет больше времени на учебу и... И девушка так бы и прошла мимо, погруженная в свои мысли, если бы не увидела... Одного из студентов, сидевшего прямо на земле и прислонившегося к дубу. Бледный как поганка, с темными кругами под глазами, он явно выглядел не слишком хорошо. — Хей, — Мартин тронула парня за плечо, — Ты в порядке?

“Ну кто там ещё…?”

Только, понимаешь ли, присядешь около деревца подремать, только глаза прикроешь, почти засыпая, как обязательно какой-нибудь… мерзопакостной… сущности понадобится всё испортить. Стайка звонко смеющихся сильфов заставила Томаса вздрогнуть как раз в тот момент, когда сознание уже начало потихоньку укатываться в спасительную тьму. Даже потянувшаяся было к плечу голова не успела со всем комфортом устроиться на импровизированной подушке - как его бессовестно выдернули прямо из-под полога смыкающегося забытья. Вот гадство. Ну неужели хоть раз в этой жизни он не заслужил нормально по-человечески выспаться?

Буксующий мозг далеко не сразу включается в происходящее. Только спустя пару мгновений мрачных втыканий куда-то в темноту Томас наконец осознаёт, что всё ещё сидит под деревом. В аллее. Ранним холодным утром, когда он сам не спал уже больше суток. И его плеча касается чужая человеческая рука. Так, стоп, что.

Обнаруживать себя обратно в ненавистной реальности не было ровным счётом никакого желания - но жизнь ему попросту не оставляет выбора. Томас мысленно про себя считает до десяти - вдруг ему это всё-таки снится или его посчитают мёртвым и оставят в покое дальше разлагаться. Ну пожалуйста? Впору было бы задуматься, где и в каком месте его жизнь свернула не туда, что даже в безлюдной аллее ему не дают спокойно выспаться - но ещё успеется предаться столь непродуктивному самокопанию. Проходит несколько мгновений прежде, чем он соизволяет медленно приоткрыть глаза и взглянуть исподлобья на склонившуюся над ним... девушку. Оценивающий взгляд с головы до ног для окончательной прикидки. Незнакомую и вполне реальную девушку. Прекрасно. Тебя как, сразу прикопать у ближайшего дерева или таки отпустить с миром? Взгляд у невыспавшегося и окончательно разочарованного в жизни Томаса был более чем выразительным и о его самочувствии говорил лучше всяких слов. Вот казалось бы, сидел, никого не трогал - нельзя было, что ли, молча посочувствовать бедному студенту и просто тихонечко пройти мимо? Сегодня явно не его день. Cперва к нему духи пристают, теперь вот... живые с какими-то дурными вопросами.

- А по мне не видно...? - замогильным голосом отвечает Томас. И, устало вздохнув, прибавляет уже чуть более миролюбиво - всё-таки о нём, как никак, беспокоятся, хотя никто девушку об этом не просил. - Не принимай близко к сердцу. Я, вообще-то, собирался немного подремать. Ну, знаешь, как это бывает: солнце, птички, небо, свежий воздух, - сильфы, - Все дела…

Или может она примет его за сумасшедшего и тоже оставит в покое ради своего же блага. Будь на её месте Томас, он бы сделал именно так.

Всё ещё находящийся на земле парень ответил далеко не сразу. Он даже глаза открыл только через минуту или две после того, как к нему подошла Алисия, и за это время она успела неплохо так перепугаться и даже предаться панике.
А если ему плохо, и он просто потерял сознание? И что делать? В это время все нормальные люди вообще спят. А где больничное крыло? И что ему у себя в комнате не сиделось?..
Мысли самую чуточку путались в голове, и Лис не слишком успешно пыталась собрать их в кучку.
А он симпатичный... Господи, Мартин, о чем ты думаешь, вдруг он вообще сейчас помирает.

И именно в тот момент, когда девушка уже собиралась бежать в замок и будить какого-нибудь несчастного, чтобы сообщить о некоем студенте, валяющемся на земле без сознания, незнакомец выбрал для того, чтобы открыть глаза. Алисия поняла, что до сих пор стоит, склонившись над ним, и резко одернула руку. И отошла на шаг. На всякий случай.
Ну, зато теперь понятно, что он не собирается умирать прямо сейчас. Хотя видок у него тот ещё. Примерно как у меня после пары-тройки суток без сна.

— Подремать прямо на земле? Серьезно? — Лис скептически выгнула бровь, — И как, удобно? Ладно, извини, — резко оборвала она себя, понимая, что ведёт себя самую чуточку грубо.
Здесь тебе не какие-то школьники, которые, кроме как нахамить или побить, ничего не могут. Здесь вроде как взрослые люди, у которых есть вроде как магия.
— Если хочешь, могу дать таблетку от головной боли. Или успокоительное. Только у меня воды с собой нет.

Едва он дал понять девушке, что всё ещё жив и как минимум в ближайшее время откидываться к праотцам не собирается, как незнакомка тут же от него отшатнулась, словно от прокажённого. И ещё отошла на шаг назад - вот будто не она только что бессовестно нарушала границы его личного пространства и пыталась вывести из состояния хрупкого душевного равновесия. Томас лишь усмехнулся уголками губ в ответ на столь благоразумное решение отойти подальше - верно, вдруг он ещё до кучи бешеный и кусается. Естественно, бешеным он не был, но наблюдать за тем, как некоторые студенты впоследствии обходят его по косой дуге, было весьма и весьма забавно. Так и подмывало зловеще осклабиться рядом ровных белых зубов для пущего эффекта - но Томас решил, что пугать слабых и беззащитных студенток дело последнее. И вообще, у него и без того всяких забот хватает.

Выглядела девушка, как не просто студентка, а только-только поступившая первокурсница. По крайней мере, Мортемер готов был поклясться, что эти кудрявые волосы он видел в первый раз в своей жизни - а значит, незнакомка о его далеко не сахарном характере пока ещё не слышала. И о принципиальной непереносимости живых людей по утрам - тоже. Наверно, стоило бы хоть раз в своей жизни произвести хорошее впечатление - но настроение было в высшей степени не то, да и момент как-то упущен. Так что, отзеркалив скептическое движение брови, Томас лишь взглянул снизу вверх на свою собеседницу, мол “Ну и что тебя в этом так удивляет?” Разве он занимается чем-то незаконным? Расхищает могилы? Не даёт честным людям спать? “Вот то-то же” - Томас хмыкнул, качнув головой, будто отмахиваясь от чужого извинения. Проехали. И тут же посмотрел на студентку с таким выражением на лице… будто не веря в то, что он только что услышал.

Таблетки? Успокоительное? Теперь настала его очередь потрясённо выгибать бровь кривить губы в выражении здорового снисходительного скепсиса. Как будто от способности видеть вещи можно было избавиться по щелчку пальцев. Если бы дело было только в его голове. Конечно же, она не знала, она и не могла знать, но…

- Боюсь, в моём случае мне поможет исключительно яд, - пробормотал Томас тихо, будто самому себе. И, со вздохом поднявшись на ноги, улыбнулся с высшей степенью обезоруживающей вежливости. - Благодарю, конечно, за заботу, эльда… как вас по имени-отчеству. Было приятно познакомиться. Счастливо оставаться.

Но не успел Томас даже пары шагов пройти, как он тут же шагнул к ближайшему дереву. И прижался к нему спиной для опоры - видимо, решив ретироваться чуть позднее. Чёртова разноцветная карусель перед взором.

Мартин тихо фыркнула. Если этот... студент и надеялся напугать её, то все его надежды канули в бездну, ибо Алисия была не такой уж и слабонервной девушкой, как многие её сверстницы. А может он и правда поспать собирался, а я тут пришла и разбудила невинного человека? Да не, он выглядит так, будто прямо сейчас помирать собирается, а не как просто невыспавшийся человек. Что-то тут определённо не так... — Если б я носила с собой яд, я бы его тебе предложила, — тихо, не надеясь, что её услышат, сказала девушка, — А валерьянкой не убьёшься, разве что отравление себе заработаешь, я проверяла... Понимая, что сболтнула лишнего, Алисия резко замолчала. Пусть она и говорила тихо, это не отменяло возможного острого слуха незнакомца. И, пожав плечами, она уже собиралась идти в противоположную сторону, не хочет разговаривать, так я навязываться не намерена, как вдруг парень, не успев пройти и пару шагов, снова чуть не рухнул, прислонившись уже к другому дереву. Вот честное слово, не будь Ал такой альтруисткой, она бы уже давно ушла, присвистывая, но чертова совесть не позволяла ей просто так уйти, не попытавшись помочь. Снова подойдя к блондину, девушка с жалостью посмотрела на него. — Может, тебе все же пойти в больничное крыло? Хотя, пойти — это сильно сказано... — уже более тихо добавила она

- Отчаянные времена требуют отчаянных мер? - не удержался от столь же тихого язвительного комментария Томас. На слух он и вправду не жаловался - иногда даже клял себя за то, что не мог хотя бы ненадолго оглохнуть, дабы перестать слышать некоторые не предназначенные вовсе для человеческого восприятия вещи. - Расслабься.

Махнул головой небрежно, будто показывая, что косяки девушки ему и задаром не сдались.

- У меня своих ошибок прошлого хватает, чтобы ещё лезть в чужие.

Под закрытыми веками завертевшийся было калейдоскоп красок постепенно приходил обратно в норму, возвращая Томасу вместе с ощущением времени и твёрдую опору под ногами. Какое-то время он так и стоял около дерева, прикрыв глаза - кажется, будто вовсе забыв о том, что он в аллее не один. Или предпочтя сделать вид, что на данный момент он вне зоны доступа и вообще улетел в астрал. Хотелось бы ему и вправду отмахнуться от нежданной собеседницы, как от досадной помехи - но, увы, ему всё также приходилось мириться с неизбежным наличием реального мира. И с этим мерзким, скребущимся под лопатками чувством, знакомым не понаслышке, но уже до тошноты надоевшим...

- Я твою жалость даже с закрытыми глазами чувствую кожей, - обронил Мортемер спустя несколько мгновений молчания. Хоть голос его и звучал достаточно невозмутимо - но на лице уже не было и тени прежнего дружелюбия или даже иронии. Он неохотно открыл глаза - для начала проверяя устойчивость собственного зрения. И уже только потом обратил внимание на остановившуюся рядом девушку. Ухмыльнулся с неожиданной для его самочувствия жёсткостью. Будто этими самыми губами он не единожды усмехался в лицо самой смерти. - Оставь это. Прибереги свою жалость для тех, кому она будет действительно необходима в будущем.

Легко оттолкнувшись от надёжности крепкого дерева, Томас встал неподалёку от своей собеседницы. И вдруг - также легко и небрежно выпрямился во весь рост, будто враз сбрасывая с себя тяжесть свалившегося на голову мироздания. Гордо расправленные плечи моментально обнажили в нём всю ту истинно благородную стать, что была ему на протяжении многих лет опорой и защитой - а приподнятый подбородок сделал его визуально ещё выше и величественнее. В своём строгом пальто, он стоял напротив Алисии с настолько независимо отстранённым видом, словно этот снизошедший до простых смертных герцог, и тот парень, что пару мгновений назад дремал подле дерева - были не иначе как двумя совершенно разными людьми. Не так давно признанный глава рода Мортемер теперь наблюдал за девушкой с лёгким снисходительным прищуром, будто спрашивая безмолвно: “Неужели в твоих глазах я выгляжу настолько жалко, чтобы имела место необходимость кормить меня своими соболезнованиями?” Благодарю, наелся уже. Досыта.

- Как тебя зовут, милосердная душа? - уже чуть более покровительственно добавил Томас, даже не пытаясь скрыть своей блуждающей по губам холодно насмешливой улыбки. Видимо, ему таки придётся снизойти до поясненений, дабы его больше не донимали бессмысленными в данной ситуации предложениями.

- Если ты будешь лечить один насморк - излечится ли от этого грипп? - Мортемер качнул головой, сомневаясь в успехе данного предприятия. - То, что ты видишь сейчас, это всего лишь следствие, но далеко не причина. Если бы дело было лишь во мне одном, поверь - я бы давно уже сходил к профессиональному целителю, ещё лет эдак десять тому назад, и сейчас бы ты не имела сомнительного удовольствия лицезреть меня в весьма дурном самочувствии.

— Может быть, — на автомате ответила Лис, когда парень ответил на её тихую фразу, совершенно не удивляясь его острому слуху. Это же я, у меня все идёт наперекосяк.

Несколько минут блондин так и стоял, пока Алисия с беспокойством и жалостью смотрела на него, не решаясь что-либо сделать. Ну не могла она просто мимо пройти, когда человек тут так мучается. И вздрогнула, когда этот несчастный, даже не открывая глаз, высказал свое мнение насчёт её жалости. Но взгляд не отвела — привыкла смотреть на людей прямо. Неужели у меня все эмоции на лице написаны? Надо бы начать следить за этим, а то как-то неудобно получается.

— А ты считаешь, что тебе не нужна если не жалость, то хотя бы сочувствие? — ощетинилась девушка, — У нас, видимо, разные мнения на этот счёт.

А через несколько секунд парень снова твёрдо встал на ноги и словно как-то преобразился. Выпрямился, приподнял подбородок и стал совершенно не похож на того человека, с которым Мартин говорила совсем недавно. Было видно, что этот человек и правда не нуждается в чьём-либо сочувствии и уж тем более жалости. От него веяло таким величием и силой, что девушке стало самую чуточку не по себе. Ал, будучи и так ниже парня, с растрёпанными и пушистыми от утренней влажности волосами, в распахнутой куртке и потёртых джинсах вдруг почувствовала себя не очень комфортно, но, стараясь не обращать на это внимание, тоже выпрямилась и посмотрела блондину прямо в глаза.

— Алисия. Твоё же имя?.. — девушка мысленно усмехнулась от такого обращения, внешне лишь дёрнув уголком губ. И, по привычке чуть нахмурившись, выслушала этого... У Лис уже язык не поворачивается назвать парня несчастным.

— Ну, я никак не могла этого знать. Просто хотела помочь, — Мартин дёрнула плечом и закуталась в куртку — ранняя весна совсем не означало, что было ещё тепло, тем более ранним утром. А перчатки она принципиально не надевала, предпочитая ходить с постоянно ледяными руками.

Встрёпанная копна каштановых кудрей, принципиальное отсутствие перчаток на узких пальчиках, аккуратный вздёрнутый нос, и светлые протёртости на джинсах, оставленные временем… Стоя удавалось рассмотреть свою собеседницу намного более внимательно, нежели сидя - чем Томас и не преминул воспользоваться, раз уж о сне на природе теперь не могло идти и речи, а выспаться ему очевидно дадут только в посмертии. С высоты немалого роста взгляду открывались доселе им незамеченные детали - та же отчётливая синева под нижними веками, свидетельствующая о ряде бессонных ночей в жизни девушки, да бисеринки утренней влаги в её волосах… В своей несуразной, по мнению Мортемера, куртейке, расстрёпанная Алисия напоминала парню нахохлившегося котёночка - и смотрела примерно также хмуро, исподлобья, всем своим видом выражая в адрес его понимания мира немой укор. А он что? А у него угрызения совести работали с переменным успехом, иногда даже вовсе не считая нужным реагировать на внешние раздражители. Если девушка хотела заставить его устыдиться своим ощетинившимся видом - ну, скажем так, помогло не особо. Уголки губ Томаса так и порывались разъехаться в предательской улыбке - ну точно, что раздражённая кошка, которую погладили против шерсти. Какая прелесть…

- Не путай божий дар с яичницей, - невозмутимо парировал Мортемер направленный в его сторону выпад. - Между сочувствием и жалостью есть существенная разница…

И уж в чём Томас был на сто процентов уверен - ни того, ни уж тем более другого, он от девушки не просил и не ждал. Стоило ли ему вообще объяснять настолько очевидные вещи? Мортемер вздохнул тяжело, будто про себя задумываясь о тщетности собственного бытия… и тут неожиданно остро прищурился на стоящую напротив собеседницу. Точнее, на то, что находилось поверх её правого плеча.
Ему и раньше в облике студентки что-то настойчиво не давало покоя, но только сейчас он удосужился обратить внимание на этот нестерпимый зуд, тревожащий самую периферию зрения. Словно смутное предчувствие того, что он что-то забыл, или, точнее, упускает из виду нечто важное… Например, пару любопытных глазёнок, настороженно выглядывающих из-за Алисиного плеча. Томас от удивления аж моргнул - и, естественно, благополучно пропустил тот момент, когда летающие глазёнки поспешно скрываются за чужой тощей шеей. Ну да, я не я, и хата с краю не моя, и вообще я тут пролетал мимо, а Моретемеру всё не иначе как привиделось в кошмарном сне. Как будто со сперетистом его уровня могло прокатить нечто подобное…

- Томас. Будем знакомы. - хмыкнул в ответ аристократ, не удостоив дёрнувшийся край губ даже взглядом. И резко перешёл на буднично-светский тон. - Так значит, ты первокурсница? Бертрайм?

С этими словами парень начал медленно двигаться вперёд, с нарочитой неторопливостью обходя девушку по косой дуге. Не то, чтобы ему это действительно было интересно - но надо же хоть чем-то на время занять внимание Алисии. И пускай вёл он себя со стороны в высшей степени подозрительно. Не говорить же на полном серьёзе едва знакомой девушке “У тебя там, кажется, дух на правом плече застрял, дай взгляну и удостоверюсь, что это не последствие какого-нибудь проклятия”

Солнце уже начало потихоньку подниматься всё выше и выше. Ещё совершенно не согревающий свет начал слепить прямо в глаза, из-за чего Алисия раздражённо прищурилась. Какая отвратительная погода... Внезапно накатила такая дикая усталость, словно она не спала уже несколько дней, а перспектива вздремнуть под ближайшим дубом показалась уже не такой уж и плохой.

Реплику Томаса девушка пропустила мимо ушей, совершенно не мучаясь угрызениями совести (в существовании которой она вообще иногда сомневалась) и вовсю рассматривала парня, впрочем, тот делал то же самое.

— Именно. А ты, я так полагаю, уже старшекурсник? — ещё больше сощурилась Мартин, уже представляя, насколько глупо она выглядит. Поведение парня было весьма и весьма странным — то валяется под дубом и грубит, то начинает вести светскую беседу. А с повышенной подозрительностью Алисии, она так и чуяла в этом всем какой-то подвох, вот только обнаружить его не могла. Может, и правда стоило его тут лежать?.. Хотя нет, это было бы слишком для меня.

В какой-то момент девушка снова взглянула в сторону солнца, глубоко вздохнула холодный воздух, и внезапная усталость пропала, словно её и не было. Вдруг захотелось кофе. Горячего и крепкого, но с ложкой сахара, как она часто делала себе дома по утрам... Хватит. Успеешь ещё кофе выпить. И с семьёй увидеться тоже успеешь. Сейчас не самое подходящее время думать об этом.

Видимо, девушка в его действиях скрытого подвоха пока что не углядела. Что было только на руку Томасу, продолжившему с видом вселенской невозмутимости курсировать по мысленно намеченному пути, неспешно заходя собеседнице за спину. Как там надо с кошками - резких движений не делать, руками не трогать и в глаза не смотреть? Губы Томаса тронула едва заметная ухмылка - и тут же истаяла, словно облачко тумана, рассеиваемое поднимающимся над горизонтом солнцем.

- Да, - задумчиво обронил Мортемер, не сводя внимательного взгляда со своей конечной цели - а именно плеча Алисии, где притаился привлёкший его внимание дух. - Старшекурсник…
“Самому не верится, что я дожил до такого возраста и даже не выжил окончательно из ума…” - хотя, какие-то шестерёнки в его голове определённо уже начинали крутиться в совсем не том направлении, в котором стоило бы. Иначе как объяснить то, что вот сейчас он вроде светел и приветлив (хотя бы пытается делать вид), а уже через мгновение - зубы скалит, будто давно профилактических лещей от жизни не получал?

“Ну же, давай, ещё совсем чуть-чуть, где ты там прячешься…”
В этот момент Алисия как раз отвлеклась на солнце, так что Томас, не став терять время, в один слитный шаг преодолел оставшееся между ними расстояние и… замер, обескураженный открывшимся ему зрелищем. Он-то ожидал увидеть какого-нибудь особо зловредного духа, вроде мелкой бесовщины, что так любила цепляться за девичьи косы. На крайний случай - злую нематериальную сущность, явившуюся следствием какого-нибудь несложного проклятия. А к основанию чужой шеи трепетно жался самый обычный… огонёк. Вполне себе безобидный, враждебно не настроенный, совсем ещё крохотный - всего-то размером со спичечный коробок - огонёк. Из тех, что хранят домашний очаг, живут поближе к открытому пламени и имеют обыкновение селиться в каминах с факелами да в отблесках зажигаемых у икон свечей. Что же ты делаешь здесь, хранитель уюта? Да ещё и так далеко от дома… Хотя, бывает же так: хозяин в дальнюю дорогу собрался, а духи его так и не смогли отпустить с миром. Не домовой сбежит следом, так искра от перегоревших углей из родных пенат… А потом к плечу жаться будет - сердце гложить тоской по родине. И всё уговаривать “Давай вернёмся”

Вернёмся обратно домой.

Томас в плохо скрываемом удивлении смотрит на явившегося его взгляду духа. И чем дольше смотрит - тем больше на его лице отпечатывается выражение искреннего недоумения. Суть огненной стихии не пыталась укрыться прочь от проницательного взора где-то на нематериальной изнанке мира, как сделали бы это остальные, ещё более слабые призраки - не предпринимала в принципе даже попыток уйти. Лишь теснее прижималась к вороту распахнутой девичьей куртки, и смотрела в ответ настороженно, с немалой долей укоризненного… осуждения? В проступающих сквозь дрожащее пламя очертаниях глаз. Он, даже несмотря на свою юность и слабость, даже прекрасно осознавая, что в битве с опытным сперитистом ему попросту не выжить… словно был готов защищать эту девушку - несмотря ни на что, пусть даже ценой собственной призрачной жизни, но… Томас растерянно приподнимает брови. Словно не веря - он же не собирается в самом деле развоплощать его на тысячи лет. Он же не изувер какой-нибудь, он же…
Неожиданное осознание вдруг встаёт ему где-то поперёк горла. Ударяет по голове, будто обухом - и заставляет издать долгий тяжёлый вздох, возводя очи к небу. Тихонько так. Почти обречённо.

Он же не какая-нибудь отмороженная сволочь, в самом деле.

Конечно нет. Вот только, что он успел сделать, чтобы это доказать? На некоторые грабли мы так и продолжаем наступать с завидным упорством, верно? Каких-то тараканов, судя по всему, из собственной головы вытравить можно исключительно дихлофосом.

Набирая дыхания на очередном вдохе, Томас взгляд отрывает от неба. И осторожно протягивает руку к чужому плечу.
- Не шевелись, - голос, которым доселе можно было промораживать кости, сейчас звучит вовсе не как приказ. Скорее, как усталая просьба. Обращался аристократ то ли к съёжившемуся от напряжения духу, то ли к девушке, то ли к ним обоим сразу. Губы уже шепчут безмолвно магический наговор - и слова звучат едва ли громче дуновения ветра.

Я в лесах наберу слова,
Я огонь напою вином.
Под серпом как волна – трава,
Я разбавлю надежду сном…

Прикосновение пальцев к огненному хохолку выходит совсем невесомым. Почти оглаживающим - как если бы Томас хотел пригладить пламенеющие вихры у беспокойного мальчишки. Вместе с энергией, наполняющей дух огня, теплеет и воздух у шеи Алисии - от её плеча вниз по всему телу распространяется и мягкое, будто согревающее изнутри тепло. А вместе с теплом приходит и ощущение домашнего уюта, теплоты, защищённости - как если бы она вновь оказалась в кругу семьи. Как если бы и никогда не уезжала из дома.

- Кажется, - Томас вновь появляется перед глазами девушки. Но смотрит уже далеко не злым волком, которому не угодил сам факт существования реального мира. Руки в карманы пальто убирает. Даже ухитряется улыбнуться как-то совсем по-человечески. - Мы несколько не с того начали знакомство…
“Быть чуточку добрее к людям, да?” - Томас про себя хмыкает, прикрывая глаза. Да вот кто бы только знал, как тяжело быть добрее к людям, когда даже самого себя хочется голыми руками придушить - дабы банально не мучиться.

- Я знаю, как это звучит, - почти тут же примиряюще приподнимает руку, предупреждая попытку справедливо высказать ему в лицо пару нелестных. И вздохнул уже тише. - Позволь объяснить.
“Добрее к людям, Томас. Добрее. Она действительно ни в чём не виновата. И вымещать на ней неоправданную злобу - глупо. Всем людям плохо. Не на тебе одном свет сошёлся клином”

- Так ведь… - Мортемер взглядом указывает на ворот распахнутой куртки. - Намного лучше, чем стоять и мёрзнуть на холодном ветру, верно?

Каждое действие Томаса были все более и более подозрительными, но Алисия виду не подавала. Нельзя же все время быть параноиком, во всем видящим подвох. Поэтому девушка коротко выдохнула и делала вид, что ничего не происходит. Хотя ничего предрассудительного старшекурсник не делал, поэтому все, вроде бы, было в порядке. Быть может, он и правда просто хочет поговорить, а я напридумывала невесть чего?

На просьбу не шевелиться, произнесенную на удивление уставшим, а не промораживающим до самых костей голосом, которым парень говорил последние несколько минут, превращаясь в некоего лорда или ледяного принца, первым желанием девушки было дернуться, а еще лучше, отойти на несколько шагов, на всякий случай, но Мартин быстро пресекла этот порыв, хотя бы из любопытства ожидая, что же собирается сделать Томас. Несмотря на паранойю, она сомневалась, что на территории Магисмо кто-то умышленно причинит ей серьезный вред, во всяком случае, тогда этого несчастного ожидало бы серьезное наказание. Да и сомневалась она, что Томас собирался опробовать на едва знакомой первокурснице какое-то особо противное проклятие.

А потом... Тело Алисии, начиная с шеи, постепенно начало окутывать приятное тепло, и в тот же момент ее посетило такое невыносимо странное, но приятное чувство, словно она вдруг очутилась дома. Кудрявая на доли секунды прикрыла глаза, наслаждаясь этим чувством и все ожидая, что оно исчезнет, вот только оно не пропало, а словное бы поселилось внутри нее. Ал открыла глаза, ошеломленно посмотрев на парня, который, кажется, даже улыбнулся. Из первокурсницы рвались вопросы по типу "Какого черта? Что это было? Что ты сделал?", но она сдерживала их.

- Намного лучше... - не могла не согласиться Мартин, глядя прямо в глаза Томасу, - Так что это было?

Ламия, помогла разобрать питомник и решила прогуляться по северной аллее, чтобы привести свои мысли и душевное равновесие в порядок. Но грустные мысли не хотели её отпускать.
Только один образ никак не выходил из её головы. Мысли путались как клубок ниток, с которыми обычно играют кошки. Как его распутать? Что предпринять? Возможно, просто надо сварить зелье, которое очистит ЕГО из памяти..Сотрёт, оставив после себя чистый лист... Будто ничего не было. Будто не было ЕГО.
Профессор совсем выпала из реальности, окунувшись в приятное недавнее прошлое. Этот взгляд, эта улыбка... Ей не давал покоя тот факт, что ОН исчез, ничего не сказав, не попрощавшись.
"Для чего ты зажёг во мне надежду и..погасил... За что ты так со мной?"
По её щеке покатились слёзы,но девушка их даже не заметила. Только солёный вкус на губах дал это понять. эльда Торрес давно не испытывала такой боли, всегда старалась не привязываться ни к кому. Но здесь случилось что-то необъяснимое. Чувства, которые она до этого крепко держала под замком, были взломаны, обнажены и..разорваны на части.
"НЕТ! Больше НИКОГДА! НИ ЗА ЧТО!"
-НИКОГДА!!! НИ ЗА ЧТО!!! - сквозь ком в горле прокричала Ламия и упала на колени на заснеженную тропу.

Кто сейчас на форуме